Наступила война – всколыхнулась страна...

Германско-советская война была неизбежна, оба государства к ней готовились: вооружались, разрабатывали оперативные планы, увеличивали армии. Однако Сталин И.В. стремился всеми силами оттянуть её начало, постоянно опасался спровоцировать немцев, понимая, что СССР к войне ещё не готов. На самом деле, несмотря на неистовство сталинской пропагандистской машины, убеждавшей народ, что войны не будет и «все это слухи, распространяемые империалистами», люди за годы советской власти научились распознавать сигналы сверху и читать между строк. Если в центральных газетах пишут, что войны не будет, а партия из всех труб трубит, что все хорошо, значит надо запасать соль и спички.



Конечно, советские граждане знали о приближении войны и к ней готовились, но в первые её дни мало кто в СССР думал, что боевые действия вскоре примут столь драматичный для страны оборот. «И линкоры пойдут, и пехота пойдет!» – пелось в предвоенных песнях. Да и летчики наши были смелее и танки мощнее, ведь «от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней». На парадах и в киножурналах люди видели тучи самолетов, грозные стволы сотен орудий и лязгающие гусеницами многобашенные танки.

Однако оптимистическое настроение советских граждан стало несколько падать уже к 25 июня, когда скупая сводка Совинформбюро сообщила о прорыве немцев на Вильно… Хотя в первые полтора месяца войны многие жители страны уже начали понимать, что дело плохо, но у большинства еще была надежда на скорый перелом. Казалось, что Красная Армия вот-вот остановит врага и погонит его в Европу, что отступление – это все лишь временное недоразумение. Но в начале августа и до оптимистов стало постепенно доходить, что война развивается не так, как пелось в предвоенных песнях. По-настоящему тревожные дни для глубоких тыловых районов начались только в первую неделю июля, когда туда стали прибывать первые беженцы. А потом появились и эшелоны с ранеными. В соответствии с предвоенными мобилизационными планами тысячи школ, клубов, техникумов и других учреждений по всей стране переоборудовались в госпитали.

По всей стране тем временем началась мобилизация. В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1942 г. Говорилось: «На основании статьи 49 пункта «л» Конституции СССР Президиум Верховного Совета СССР объявляет мобилизацию на территории военных округов – Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого, Одесского, Харьковского, Орловского, Московского, Архангельского, Уральского, Сибирского, Приволжского, Северокавназсного и Закавказского. Мобилизации подлежат военнообязанные, родившиеся с 1905 по 1918 год включительно. Первым днем мобилизации считать 23 июня 1941 года». Сотни тысяч мужчин и женщин получали повестки, являлись в военкоматы, а потом отправлялись в эшелонах на фронт.
Советские граждане читают вывешенный плакат с текстом сообщения Совинформбюро, лето 1941 г.

В СССР воинская обязанность была именно всеобщей, то есть касалась лиц обоего пола, хотя женщин призывали гораздо реже. Армия начала сразу же пополняться тысячами добровольцев. Абсолютное большинство, призванных первыми, так никогда и не вернулись, или возвратились калеками. Например, из тех, кто родился в 1921-1923 гг., домой вернулись лишь три человека из ста, вот такая жуткая статистика! Война нещадно выбила это поколение. Надо сказать, что отсрочки от службы существовали и в те времена. В июне 41-го никто не ожидал, что война примет такие масштабы и понадобится призывать в армию многие миллионы людей. От службы освобождались кадровые рабочие многих специальностей, комсомольские работники, занимавшие государственные посты, помощники начальников политотделов МТС и совхозов по комсомолу, работники административно-управленческого аппарата и профсоюзных организаций, и, как это принято в нынешние времена, студенты высших учебных заведений. Кроме того, имелся широкий спектр отсрочек от службы по состоянию здоровья – от тяжелых хронических заболеваний до банального несовпадения роста и веса.

Между тем сводки Совинформбюро, всячески скрывая общее положение дел, раздували мелкие подробности. В этом отношении характерно высказывание двух студентов во время очередной радиопередачи: «Ну, опять будут сообщать, что захватили 100 велосипедов». Но люди, несмотря на лживые, пустые сводки Совинформбюро и газетное враньё, понимали, что положение на фронте катастрофическое и Красная Армия повсюду отступает. Стали возникать подозрения, что причина поражений не только в превосходстве Вермахта, но и в ошибках советского руководства и командования. Тогда же появились и первые дезертиры «трудового фронта». В первые же дни войны были отмечены факты и антисоветских выступлений. В городах одновременно возникли большие очереди за продуктами, а наиболее предусмотрительные граждане скупали муку, соль, спички и хлеб. Милиция принимала меры в духе времени, арестовывая «скупщиков продовольствия», что, впрочем, нисколько не снимало проблему спекуляции, а лишь загоняло ее в подполье и повышало цены. Однако создание собственных «стратегических запасов» граждан было делом выживания.

Как оказалось потом, все это было не зря, именно наличие таких запасов спасло многих жизнь во время войны и блокады.
Обсудить у себя 0
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.